Независимая Газета, Сало попало в сеть

"Независимая Газета", номер 026 (98) от 08 июля 1999г.

САЛО ПОПАЛО В СЕТЬ

Роман Владимира Сорокина стал причиной первого конфликта в русском Интернете по вопросам авторского права

Когда гроза пробивает небо и рушится стена ливня, на душе становится легче: сколько же можно было ждать. Столкновение Интернета и книгоиздателей, так долго обещавшееся и тысячу раз смоделированное теоретиками Сети, наконец произошло.

Текст последнего романа Владимира Сорокина "Голубое сало" (см. "Ex Libris НГ" от 17.07.99 или "Кулиса НГ" от 30.04.99., 14.05.99 и 28.05.99.), правами на который по договору с автором владеет издательство "Ad Marginem", оказался полностью выложен на несколько сайтов. Попытки издателя бороться с этим ни к чему не привели: в Сети не действуют никакие законы, кроме джентльменских соглашений. Зато разразившийся скандал удалось повернуть в нужное русло и даже получить небольшой экономический эффект.

Мировой прецедент такого рода столкновений в общем-то существует. Были, например, судебные иски Сэлинджера с требованием изъять из сетевого ресурса несколько рассказов, запрещенных им ранее к широкому распространению. Другое дело, что если бы Стив Фоскетт, поддерживающий свой частный ресурс "Рыбка-бананка", не захотел исполнить столь жестко изложенной просьбы нью-гемпширского отшельника, никто и ничто не могло бы ему помешать.

В России была постепенно выработана юридически сомнительная, но устраивающая всех конвенция: текст кладут на Сеть и, если автор возражает, - снимают. Если нет - текст остается в открытом доступе. Многие авторы, узнав, что их текст доступен по Сети, дают свое согласие на его существование в этом виде - Борис Стругацкий, Виктор Пелевин и другие. Некоторые возражали. Но крупный скандал возникает впервые.

Думается, что в стране, имеющей многолетний опыт самиздата и весьма размытые представления о собственности (равно виртуальной или реальной), такого рода конфликты несомненно будут повторяться еще не раз. Благополучное разрешение первого из них только яснее указало на необходимость разработки юридических форм защиты интеллектуальной собственности. С другой стороны, появление этой проблемы в родимом отечестве говорит о значительном прогрессе: у нас есть не только литература, о которой стоит спорить (в данном случае Сорокин), не только Сеть, дающая своим виртуальным обитателям полную гражданскую и человеческую свободу, но и достаточно активные издатели, готовые бороться за свой суверенитет.

"EL-НГ" попросил прокомментировать ситуацию известного сетевого журналиста, ведущего раздела "Искусство" интернетовской "Газеты.РУ" Сергея Кузнецова и одного из главных героев этой истории, издателя Александра Иванова.

Сергей Кузнецов

СО СТОРОНЫ сети в конфликте участвовал Андрей Чернов - один из отцов-основателей русского Интернета, разработчик кодировки КОИ-8, в которой по сей день пишется 90% всех русских писем, участник множества международных программистских проектов. Но в данной истории важнее гуманитарный аспект его деятельности: Чернов известен как создатель первой русской страницы Алистера Кроули, генератора текстов "Робот Сергей Дацюк (ТМ)", собрания японских рисунков "анима хентаи" и множества других ресурсов. В данном случае он выложил на сеть отсканированный и вычитанный текст романа Владимира Сорокина "Голубое сало", ранее опубликованный в издательстве "Ad Marginem".

Со стороны несетевого мира (или, как принято его называть в Интернете, "реального мира") выступили директор издательства Александр Иванов и сам Владимир Сорокин.

Страсти накалились после письма Александра Иванова, в котором он просил Чернова "удалить роман "Голубое Сало" с его сайта либо согласовать его публикацию с концерном SAAB (Швеция), который предоставит автомобили, на которых с Вами приедут разбираться". Подобное заявление, которое с трудом можно представить в бумажной переписке "интеллигентных людей", вызвало всплеск эмоций. Чернов написал резкий ответ Иванову ("Я жду ваших извинений, [...] до той поры я считаю вас за бандитов, а никаких переговоров с бандитами я не веду") и опубликовал всю переписку в Сети, вызвав поток писем за и против, выдержанных в традиционно резких выражениях. Иванов ответил в еще более вызывающем тоне: "Будь здоров, дорогой Чернов, и спи спокойно, но помни, что твой размер - это твой размер, а размер Сорокина - его. Не путай их, дружок". В какой-то момент к дискуссии подключается сам Сорокин, написавший из Японии: "История с Черновым малоприятна. Я дал право Славе Курицыну и Ад Маргинем подвесить ТОЛЬКО куски "Голубого сала". Правом на подвеску и провяливание ВСЕЙ туши не обладает никто. (...) Чернов поступил не как благородный ван. Следовательно, обходиться с ним надо соответственно, рипс лаовай".

Но даже тут Чернов отказался снять текст, выдвинув несколько объяснений. Во-первых, формально текст лежит не на его сервере, а где-то в Штатах. У него стоит только ссылка, и потому снять текст он не может. Во-вторых, по российскому законодательству Интернет не является СМИ и, следовательно, выкладывание текста на Сеть можно и не считать публикацией. Он предлагает рассмотреть три несетевых модели: "чтение вслух", "библиотека" и "телефон". Характерно объяснение того, как можно "напечатать" роман по телефону: "Я надиктовываю роман "Сало" на автоответчик и публикую в газете бесплатных объявлений свой телефон. Во всех случаях ни согласия автора, ни издателя не требуется". Отметим, что все эти случаи объединяет отсутствие коммерческой выгоды - денег за телефонный звонок, чтение вслух или с Cети никто не берет. Проблема эта достаточно сложна, и в Америке сейчас вовсю идут судебные процессы вокруг формата MP3, позволяющего выкладывать на Сеть аудиозаписи в CD-качестве так, что за десять-пятнадцать минут любой может бесплатно скачать себе понравившуюся песню.

Что касается доводов морального порядка ("автор же просил..."), то Чернов парирует их эзотерическим доводом о том, что текст не принадлежит автору, а продиктован некими высшими силами через его, автора, посредство. Интересно, что этот тезис ровно настолько же постмодернистский, насколько эзотерический: ведь утверждения о "смерти автора" стали общим местом постмодернистского дискуса несколько десятилетий назад. Особую иронию можно увидеть в том, что на позиции "охранителей" оказались директор издательства, последовательно пропагандирующего постмодернизм и деконструкцию, и писатель-постмодернист Сорокин, в романе, ставшем камнем преткновения, как раз атакующий институт авторства, приводя написанные им тексты "клонов" великих русских писателей.

Случившееся - еще один пример того, как Сеть с ее по-постмодернистски промежуточным юридическим статусом и виртуальностью, давно ставшей нормой жизни, бросает вызов теоретикам "реального мира". Пока юристы решают свои проблемы, мы можем видеть, что представители гуманитарной интеллигенции по привычке рассматривают Интернет как модную молодежную вещь, этакие "забавы взрослых шалунов". Между тем Сеть - иной, но взрослый мир, не только со своими законами, но и со своей табелью о рангах. И в этой табели о рангах Андрей Чернов намного значительнее Курицына, Иванова и Сорокина вместе взятых. Цифра в двадцать тысяч читателей (суммарный тираж "Сала") меньше суммарного траффика самых популярных сайтов, а количество людей, пользующихся кодировкой КОИ8, много больше количества слышавших о существовании Сорокина.

Несмотря на резкость, Чернов имеет право написать: "Учить меня, что мне следует делать в Сети, а что нет, в свете того, что в т.ч. благодаря мне эта Сеть здесь и появилась, есть верх наглости. Люди едва умеют пользоваться Е-майлом, а уже хамят вовсю. (...) В моей Сети будут мои нормы и правила, которые рекомендую всем, кто еще не, выучить наизусть" - после чего дает ссылки на классические работы американских первопроходцев Сети, в которых они отстаивают право на свободу публикаций.

В конце концов "Ad Marginem" изменило свою позицию в игре, направив Андрею Чернову письмо с извинениями. Все случившееся было представлено в нем как часть спланированной издательством рекламной кампании. Я было подумал, что это больше похоже на попытку сделать хорошую мину - но узнал, что сетевой скандал вызвал заключение по крайней мере одного крупного оптового договора на покупку "Голубого сала". Так что первый конфликт завершился ко всеобщему удовольствию. Довольный Чернов в ответ написал: "Приятно сознавать, что теперь мы с вами вместе против авторов с их "правами" и их приспешников, вообразивших, что распространение информации можно ограничить. Пусть же трепещут авторы, в недалекости своей полагающие, что им кто-то что-то должен, пусть же знают теперь, что гордое Ad Marginem не станет потакать их алчности и безумию. Пусть трижды подумают, прежде чем сдавать вам свои тексты! Теперь вы гарантированы от попадания к вам коммерческих недоделок, а проституирующие авторы пусть помнят, что, если против них начнут объединяться читатели и издательства, - им несдобровать!"

Все материалы дискуссии доступны по адресу: http://nagual.pp.ru/~ache/texts/razborka.html.

Александр Иванов

РОМАН "Голубое сало" Владимира Сорокина вышел два месяца назад тиражом 5 тыс. экз. и был за это время почти полностью распродан. Я считаю, это заслуга Володи, который выступил в каком-то новом для себя жанре, сделав больший шаг навстречу читателю. Роман легче читается, здесь больше сюжетных зацепок и находок для "менее искушенного читателя". Кто-то считает, что это плюс, кто-то - минус, но книжка продается - и я предлагаю даже не обсуждать ее качества. Главное, подписан договор, и Сорокин уезжает в Японию преподавать русский язык и литературу в Токийском университете.

Перед его отъездом мы учли ситуацию с Интернетом. Насколько я знаю, есть закон, который предполагает пункт, что в принципе в любом СМИ могут быть опубликованы какие-то отрывки произведения "закопирайченного" автора с устного разрешения его или владельца прав. Одним из первых распечатку романа получил от нас Слава Курицын. Сорокин сказал, что его устраивает ситуация, если какой-то кусочек романа публикует на своем сайте издательство, какой-то - Курицын. При наличии перекрестных ссылок.

Проходит какое-то время, и Курицын сообщает, что роман полностью опубликован в Интернете. На сайте, скажем, г-на N (не желаю создавать рекламу этому имени). Проблема банальна. Интернет рассматривается людьми, в нем живущими, как зона полной свободы. И оказывается, что свобода для них означает некую почти божественную категорию. Это свобода, которая не подразумевает другого. А когда появляется другой, у которого тоже есть некая свобода - ну, например, свобода не признавать свободу г-на N, то возникают чудовищные коллизии. Разговор идет на уровне того, что в Интернете вообще нет никакого авторского права, что хочу, то и горожу, и вообще: "Убирайтесь, потому что мы тут живем, а вы какие-то приходящие люди. При чем тут Сорокин, при чем тут какое-то издательство? Что хотим, то и публикуем".

В русском Интернете сейчас нет денег. А любая структура, в которой нет денег, действительно свободна. Ты свободен, в народном выражении, как трусы без резинки... Но поскольку эта свобода касается людей, которые, рискуя своими деньгами, делают что-то во внесетевом пространстве, начинается другая игра.

Если взять уровень повыше русской сети, а масштаб пошире - например, всю Россию, - мы увидим, что в каких-то отдельных ее зонах деньги уже есть и они, пусть очень грубо, устанавливают определенный порядок отношений между людьми. Весь новорусский квазиюридический дискурс построен на понятиях типа "обуть на деньги", "попасть на бабки" и т.д. Стало быть, люди контролируют эту странную этику взаимоотношений, связанных с деньгами. Вещь эта неприятная - потому что у кого-то денег много, а у кого-то нет вовсе, но сами по себе деньги упорядочивают либеральную вольницу.

Кстати, г-жа Х, признающая, что книгу отсканировала и положила на сайт г-на N именно она, работает в солидной фирме с многомиллионными долларовыми оборотами. Представим себе ситуацию, что некий хакер вскрывает банк данных этой фирмы и начинает там что-то вытворять. В нашей, к сожалению, неправовой реальности за этим последуют определенные насильственные действия...

Оказалось, правовые решения в Интернете невозможны как таковые. Когда на чем-то начинают ловить, можно быстро сбросить это нечто на другой сайт, оставляя на своем только сноску. Что и сделал г-н N, когда мы только-только начали разбираться с ситуацией. И поймать за руку очень трудно.

Поэтому, когда в Интернете появятся деньги, думаю, все будет, к сожалению, развиваться по той же дурацкой новорусской схеме. Как только порядок сумм начнет зашкаливать за шестизначные числа, любой акт грабежа будет наказываться насилием. Чего, конечно, не хотелось бы.

Пока есть возможность, неплохо определиться если не с правовыми моментами (а юридического права в Интернете тоже пока нет), то хотя бы с элементарными этическими вещами. Например, Россия подписала и Женевскую, и Бернскую конвенции, но в очень специфической редакции. На все книги, напечатанные до 1972 года за рубежом, на территории России авторское право не действует.

Русский издатель может спокойно публиковать все что угодно, якобы не обращаясь к издателям. Но я, например, пытаюсь вести дела цивилизованно. Это значит, что, если книга издана даже до 1972 года, первым делом обращаюсь к издателю и разъясняю, что в России существует такая-то версия Бернской конвенции. Прошу разрешения издать книгу таким-то тиражом. Обещаю выслать необходимые экземпляры, консультироваться по всем вопросам, связанным с правами, быть максимально бережным к тексту и т.д. Но, к сожалению, опираясь на наш закон, не могу предложить за книгу деньги.

Здесь же ситуация совсем иная. Истинная свобода всегда позитивна - о ней можно судить, она обладает содержанием. Если я свободен в книгоиздании, то я печатаю книги, определяя приоритеты, цели, вкусы, - и моя свобода может быть описана. Что касается свободы в Интернете - она скорее негативна. И психологически я ее понимаю. Многие из этих людей еще помнят советскую власть, им чудовищно неприятны ее отрыжки, связанные с необходимостью утверждения и согласования всего на свете.

Но проблема в том, что целый ряд процедур, существовавших при соввласти, носит универсальный мировой характер. Для того чтобы выставить продукт, тебе не принадлежащий, - текстовый, информационный, художественный, - нужно хотя бы поставить в известность человека, который заинтересован в том или ином типе распространения этого продукта.

Мы в России ведем бесконечную полемику о правовом государстве, не понимая зачастую, что не может быть сначала право, а потом этика. Мы сначала заключаем некоторый общественный договор (не грабь, не убий) - систему этических запретов, а потом формулируем это в качестве формального права, которое носит характер потенциальной угрозы для нарушителя. Если же право зависает в безэтическом пространстве, как видим, законы не исполняются. Не соблюдается некоторая система, которую можно назвать нулевым уровнем нормальных этических отношений, связанных со свободой. То есть г-н N должен понимать, что если он делает нечто, то может получить в ответ то же самое.

Многие люди - в том числе в Интернете - хотят признания, любви, просто символической благодарности. Только другой может сказать о тебе: ты красивый, ты умный, начитанный, мы тебя любим. Но когда нарушаются чужие права, от этой символической ценности ничего не остается... А ведь потенциально мы не враги друг другу. Надо исходить из презумпции того, что и другой может обогатить твою свободу. То есть - не все другие падлы! Давайте установим правила. И не надо брать их "у дяди", мы в силах сделать это сами - главное, их придерживаться.

Правила дают мне свободу, а с другой стороны - возможность позитивно зависеть от других. Интернетчики не хотят зависеть от других, думая, что зависимость всегда негативна. Но может быть и позитивная зависимость.

Например, зависимость от человека, который просто тебя любит.

Записал Александр ВОЗНЕСЕНСКИЙ

P.S. Безумная переписка вокруг Сала меня позабавила. Сало создает вокруг себя какой-то странный привкус коллективного бреда, в него многие и охотно втягиваются. Да и Интернет, конечно, совершенно бредовое изобретение. Собственно, это и есть попытка клонирования интеллектуального сознательного. Наверное, русская сеть рано или поздно должна превратиться в эдакую виртуальную Чечню, куда вменяемый человек поостережется соваться. Останутся только Черновы.

Владимир СОРОКИН